RSS

Судьба одной семьи

01.12.2014

Из детства

Свое безоблачное детство, резко оборвавшееся в 1937-м, она запомнила хорошо: огромная квартира, сестра-малышка, любимая няня Анна Матвеевна… Мама была воспитанницей так называемого «Дома трудолюбия» в Тамбове и имела за плечами три класса церковно-приходской школы. В приюте научилась хорошо шить, что помогало в тяжелые времена. В молодости работала у помещиков Чичериных, поселившихся в Москве. Во время революции они эмигрировали во Францию; звали с собой и швею, но та отказалась и осталась жить в комнате для прислуги их большой квартиры на Арбате.

…Максим Бенедиктов был композитором, уважаемым человеком в Белокаменной, и при заселении бывшего жилища помещиков оказался в соседней комнате. 

— Так они и познакомились, — делится Камила Максимовна, — а в 1926 году родилась я. Когда мне было три года, мы переехали в кооперативную квартиру в Щетининском переулке. Прожили там счастливо около восьми лет, а потом наступил 1937-й…

1937-й…

— Отца забрали в ночь на 24 мая, больше мы его не видели… Мама предполагала, что следующей будет она, поэтому, когда пришли за ней, нас с сестрой не было дома — она отдала нас кому-то на время. Мне было одиннадцать, Катюше пять... Комнаты в квартире опечатали, оставив только одну, где мы и продолжали жить с няней Анной Фетисовой. К ней иногда захаживал «друг сердца», и когда ночью хотели увезти и нас, он вступился за сестренку — попросту не отдал ее. Меня отстоять не удалось, и вот через несколько минут я ехала, в чем была, к Даниловскому монастырю. Тогда там была так называемая «детская тюрьма» — распределитель для членов семей «врагов народа».

Воспоминания об этом — кошмарный сон для Камилы Максимовны. У маленькой перепуганной девчушки, продрогшей в домашнем ситцевом платьишке, сняли отпечатки пальцев, ее сфотографировали анфас и в профиль. 

— Словно я была ужасным преступником, — негодует женщина. — Заставили держать дрожащими руками табличку, на которой набрали мою фамилию. Слава Богу, что тогда я ничего не понимала. Иначе не пережила бы такое…

Начало войны

Благодаря хорошим знакомым отца девочку вскоре выпустили. Сестры Камила и Катя стали жить вместе с родной тетей. Шел 1939-й год, тогда еще никто не думал, какое всем выпадет испытание в 1941-м…

— Не помню, были ли в нашем районе бомбоубежища, но мы почему-то прятались в метро на станции «Арбатская». Брали с собой кое-какие вещи и спали, как многие москвичи, на деревянных щитах, положенных на рельсы. А потом нас эвакуировали в городок Дубовка под Сталинград — тогда там еще не было немцев. В то время я как раз перешла в девятый класс, но учиться почти не пришлось: зимой стали привозить солдат с серьезными ранениями и обмороженных. Мы с девочками обрабатывали раны перекисью водорода и отправляли к медсестрам. Бинтов не хватало, приходилось стирать, а затем сматывать их в рулончики — это тоже было нашей обязанностью.

Жить в Дубовке пришлось недолго, вскоре к городку подошли фашисты. Населению выделили арбы, запряженные быками — на них и увозили вещи. Длинная вереница их двигалась вверх по течению Волги. Над головами трассировали пули, а люди шли дальше. Ночевали прямо на земле, под телегами; пищу готовили на костре — было разрешено собирать колхозные овощи с полей… Остановились в деревне Дьяковка Саратовской области, всех расселили по избам. Но Камила прожила там не больше недели — стали увозить молодежь в тыл для работы на эвакуированных заводах. Так началась ее самостоятельная жизнь…

«Догнать и перегнать»

Небольшой узелок с собой — вот и все ее имущество. Сначала подростков везли на подводах в Энгельс, затем пересадили в товарный поезд: девочек — в одни вагоны, мальчиков — в другие. По краям стояли двухэтажные нары, в центре — небольшая печурка. 

— Никто не знал, куда нас везут, — вспоминает Камила Максимовна. — Все просто ждали своей участи, ничего ни у кого не спрашивая. Время такое было. Ехали долго — почти три недели. Ни о каком мытье и речи, конечно, не было, а народу много — завшивели. Жуткие воспоминания… Привезли нас на станцию «Юрга 1-я» Новосибирской области — сейчас это «Кемеровская» — вывели из вагонов, построили. Долго вели к бараку — бывшему лагерю для заключенных. Кто-то пытался убежать — их ловили и арестовывали.

Как только оказались на месте, всех отправили в баню, а одежду — на дезинфекцию: вещи надели на проволочный каркас и забрали на «прожарку». Начались учебно-трудовые будни…

— К этому времени эвакуировали и завод, а пока его монтировали, мы должны были научиться работать на токарном станке. Помню, с нашим руководителем ходили за несколько километров от барака, откапывали из-под снега оборудование… Первой моей машиной стал краснопролетарский «ДиП-200», буквы в названии этой марки расшифровывались как «Догнать и перегнать», — улыбается моя собеседница. — Он выпускался в годы первых советских пятилеток... Работали с восьми до восьми с одним выходным в две недели. Уставали, конечно. Вся еда — пустые щи, вода и капуста, да жиденькая пшенная каша…

Послевоенная молодость

Съездить в отпуск удалось только в 1946 году. К этому времени мать, отсидевшая девять лет, вышла из заключения. 

— Вина ее была лишь в том, что она являлась женой «врага народа», — с горечью произносит Камила Максимовна. — Это клеймо и меня сопровождало долгое время. До сих пор осталась привычка говорить о себе с осторожностью, чтобы не сказать лишнего. С детства мы с сестрой ощущали себя людьми «второго сорта»…

Мама сняла уголок за печкой у женщины в Калужской области — в городе Малоярославец, что за сто с лишнем километров от Москвы. Ближе селиться было нельзя… Но иногда, тайком, все-таки приезжала к любимым дочерям. Камила к тому времени, не без поддержки знакомых, смогла вернуться в столицу и поступила в техникум. Младшая сестренка была школьницей.

— Жили на одну стипендию. Из еды — только хлеб и подсолнечное масло. Можно было поджарить ломтики на сковороде или просто макать их в масло. Чтобы как-то поправить наше положение, я брала стирать соседские вещи. Из-за вечного комплекса неполноценности делала это ночью — боялась, буду мешать кому-то, ведь мы жили в коммуналке. До сих пор осталась привычка пересчитывать вещи после стирки. Развешу их на веревку и быстренько пробегу глазами — самой смешно даже…

К этому времени истек срок запрета на переписку с отцом, и Камила стала посылать запросы. Только через много-много лет она узнала, что его приговорили к расстрелу и приговор привели в исполнение в день оглашения — 25 августа 1937 года… Он посмертно реабилитирован 24 ноября 1956 года.

Сделать все возможное

Через несколько лет Камила Максимовна вышла замуж, а в 1950-м родилась дочь. Но счастье было недолгим — через три с половиной года совместной жизни от сердечного приступа умер муж. Молодая вдова с ребенком осталась у свекрови, так и не попытав семейного счастья с другим мужчиной… Всю жизнь проработала в конструкторском бюро, где пригодились навыки, полученные во время войны. 

С 1982 года Камила Шмарыго на пенсии, а с 1994-го — куратор Общества жертв политических репрессий в районе Богородское. Активно участвует в жизни людей, оказавшихся в свое время в подобной ситуации, и старается сделать все возможное, чтобы облегчить их жизнь на склоне лет. Помогает с оформлением документов, поисками пропавших родственников, сотрудничая с РОО жертв политических репрессий «МОСКОВСКИЙ МЕМОРИАЛ».

Х Х Х

В конце нашей беседы передо мной уже сидела не абстрактная женщина с тяжелой судьбой. За несколько часов я узнала всю ее жизнь: то она представлялась мне маленьким ребенком, оставшимся сиротой, то девочкой, ухаживающей за ранеными, то молодой женщиной, воспитывающей любимую дочь... Но каждый раз, когда я поднимала глаза и видела портрет малышки, крепко держащей игрушки, невольно хотелось перенестись в те далекие годы — когда вся семья была в сборе и казалось, все только начинается…

Марина ТОЛОКОННИКОВА


Если вы нашли ошибку: выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Сообщение об ошибке

Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
Неверно заполненное поле
*
CAPTCHA Обновить код
Play CAPTCHA Audio

Версия для печати